Терней
ГЛАВНАЯ  
30.04.2017
ГРИБЫ ДЛЯ ФРОНТА, ИЛИ ЛЕТО НА ДУХОВСКОМ ОЗЕРЕ Версия для печати
Написал Administrator   
30.01.2012
оз. ДуховоЭто было в августе 1943 года. Тогда весь наш народ с облегчением вздохнул после закончившихся, наконец, тяжёлых и гнетущих вестей с фронта 1941-42 годов. Мы обрели твёрдую уверенность в том, что гитлеровской Германии придётся расплачиваться за свои злодеяния.
Эта уверенность была подтверждена в начале 1943 года результатами сражений, победой советских войск под Сталинградом. Люди от мала до велика находились в состоянии духовного подъёма, хотя условия жизни оставались тяжёлыми. Карточная норма на все виды питания, которого явно не хватало ни взрослым, ни детям; труд по требованиям военного времени. Всё было подчинено выполнению лозунга «Всё для фронта, всё для победы!»
Прошёл слух, что в поселковом Совете набирают бригаду из мальчишек старших классов (шестого и седьмого) семилетней школы Пластуна по сбору и заготовке грибов в Духово с 10 августа и почти до конца месяца. Руководители посёлка вняли просьбам моих родителей, учли тяжёлое материальное положение семьи (отец тяжелобольной после аварии на море, мачеха – безработная), и меня, пятиклассника, зачислили в бригаду заготовителей. Кроме меня, попал в бригаду и Коля Коваленко, имевший такой же «статус». А, может быть, он заслужил это своим озорством и задиристостью, каких почти не было в посёлке, и его отправили, чтобы в мальчишечьем коллективе его как-то утихомирили. А в бригаде были уважаемые пацаны (особенно первые два) – Волоха Попов, Лёха Колесников, Симка Китаев, Миха Коновалов, Гавря Кочетыгов, Софрон Кабанов, Толя Ревука и другие, имена которых, к сожалению, уже не помню.
Даже не скажу, к какому типу селения отнести Духово. Оно состояло из нескольких жилых домов, торгового ларька и школы, удобно и уютно расположенных на взгорке вдоль берега озера под сопкой Духовая. Не знаю, как сейчас, после нашествия «цивилизации», но в то время здешние места славились природными дарами. Сюда ещё с весны пластунцы ходили за черемшой, луком и щавелем, затем были жимолость, голубица, дикая малина, брусника, затем кедровые орехи.  Богатые рыбой озёра Духовское и Мраморное, питаемые чистыми хрустальными водами речек Большой и Малой Оленьих и более полноводной Кедровки, составляли основу красот этих вдохновенных мест. Озеро выходит через узкое устье в море, зажатое слева скалами мыса Рассыпного, справа – длинной песчаной косой. Такая красота, будто бы сама природа позаботилась, чтобы люди здесь отдыхали и находили покой.
По прибытии в Духово мы сначала разместились на полу в здании начальной школы. Снабдили нас постельными принадлежностями, состоящими из матраца и чего-то типа подушки, затем мы перебрались в палатку. На второй день с утра нас собрал дядя Федя Кузькин – начальник, приёмщик грибов, и он же засольщик. Подробно расспросил, кто и какие грибы собирал раньше, рассказал, какие грибы нам нужно собирать. Это, в основном, сыроежки, краснявки, синявки, молочаи, но предпочтение будет отдаваться белянкам и груздям.
Дядя Федя подчеркнул, что грибы должны быть качественными, потому что они будут отправляться для питания бойцам, и не исключено, что на фронт. Надо было видеть в тот момент наши вдохновенные лица!
Грибы принимались в складского типа помещении, где находились бочки, соль, булыжники для груза. Дядя Федя в процессе приёмки грибов, если находил некачественные, то, поправив очки, громко, подняв вверх указательный палец, произносил: «Минусовать буду!» Начальник поставил задачу: стараться так, чтобы шесть центнеровых бочек были полными солёных грибов к концу срока. Закончив грибные дела, он вечером уезжал верхом или уходил пешком в Пластун, а к обеду следующего дня появлялся. Таким образом, мы – ребятня – были предоставлены самим себе с вечера до середины следующего дня.
Кормили нас три раза в день, и всегда в меню было одно блюдо – манная каша, слегка приправленная комбижиром; пайка хлеба составляла 300 граммов на день. Не знаю, как другие ребятишки, но я был очень доволен питанием, тем более, что давали добавки каши. Здесь я даже поправился. Говорили, что нам очень повезло, что здесь каким-то образом сохранилась манная крупа в нужном количестве.
А старались мы неплохо. В первые дни делали по два захода до обеда и после обеда, благо грибов было много, их никто до нас и не собирал. Впоследствии в результате нашей интенсивной работы грибы от нас удалялись всё дальше. Вездесущая пацанва, кроме грибов, знала досконально всё, что растёт в огородах селян, особенно их интересовала кукуруза и груши-полудички на деревьях. По поводу кукурузы дело дошло до жалоб на нас от жителей, и поэтому вмешался дядя Федя, и мы получили хорошую встряску, он даже пригрозил мерами военного времени, если не прекратится наше воровство.
Что же касается груш, то особых претензий от селян не было. На груши был урожай, готовить их впрок не получалось – нет сахара, разве что сушить. А мы их складывали под подушки, под постель и через некоторое время груши становились мягкими и вкусными, по крайней мере для нас в то время. Мы ещё подпитывались тем, что попадалось в лесу, – ягода и грибы-молочаи. Правда, от неумеренного потребления последних мы чувствовали дискомфорт в животе.
Можно было улучшить питание за счёт рыбы. Но мы только оставались наблюдателями, когда утрами и вечерами играла рыба в озере. Всё озеро оживало во всплесках, зачастую вываливались и плюхались на поверхность воды такие здоровенные экземпляры, как чурки. Знатоки среди нас определяли, какая это рыба – таймень или кунджа. Был человек, ловивший здесь рыбу, это служивый, друг местной учительницы, с поста наблюдения на перевале Китовое ребро, который приходил сюда раз в неделю. Вечером приходит, утром его уже нет.
Но вот каким-то образом наши ребята добыли всё-таки сетку. Если допустить, что служивый не подпускал к сетке даже близко, то можно догадаться, как она попала к нам. А может, служивый специально повесил её на забор, чтобы пацанва отстала, если учесть состояние сетки – она вся была изодрана. Тем не менее, вечером сетку поставили, а утром вернулись наши рыбаки с добычей, которой хватило на две хорошие ухи. В сетку попались краснопёрка и селёдка.
Чтобы скрасить свой досуг, ребятишки придумывали разные затеи. Зрелищным номером являлась борьба мальчишек в палатке, которую организовывали старшие пацаны, где основными борцами являлись я да Коля Коваленко. Можно представить, что творилось в это время в палатке – шум, гвалт, улюлюканье. Цирк, да и только! Нас слышала вся деревня. А в дождливую погоду мы перебирались в школу, так как палатка в нескольких местах протекала. Здесь непременной забавой для нас служила игра в зоску. Суть игры – ногой подбрасываешь кусочек кожи с щетиной или шерстью с грузиком, в процессе игры зоска напоминает парашютик, она летает по принципу волана – всегда грузом вперёд. И кто больше подбросит эту игрушку, тот победил. Не знаю, откуда пришла к нам эта игра, но в те времена ею заразились все мальчишки. Да что там мальчишки! Даже девчонки играли, прячась от мальчишек и постороннего глаза. Очень забавно было смотреть, как девчонка, придерживая одной рукой платьишко, свисавшее ниже колен, вдохновенно выбивала очки в зоску. В школе эта игра была под запретом. Считалось неэтичным. Но вопреки этому мальчики занимали подходящие места для игры – в коридоре школы, клуба и других местах – и без отдыха и устали гоняли зоску.
Сбор грибов, хождение по лесу и сопкам не всегда обходились благополучно. Сколько раз приходилось встречаться с разными видами змей, в том числе ядовитыми, пугались медведя, кабанов. А вот какой курьёзный случай произошёл со мной. Мы с напарником, Колей Коваленко на лодке перебрались на противоположную сторону озера на полуостров, где мыс Рассыпной. По слухам, там было много грибов, что оказалось не совсем правдой. В поисках добычи мы разошлись с напарником в разные стороны. По истечении какого-то времени, часов тогда и в помине не было, по требованию желудка я повернул назад, где должна была быть лодка. В это время в редком дубнячке в шагах двух от себя увидел небольшую змею серовато-коричневого цвета. Свернувшись в кольцо, приподняв голову, она часто и дробно била хвостом, видно, готовясь к нападению.
«Медянка! Ядовитая змея», – промелькнуло у меня в голове. И в ту же секунду змея сделала бросок в мою сторону. Но, к счастью, не ужалила. И в мгновение ока исчезла. Я стоял ошарашенный. Когда подошёл к берегу, где должна быть лодка, там её не оказалось. Напарник ждал меня, но не дождался: есть хочется, время обеда проходит, а я, видно, долго плутал по лесу. И вот, сколько ни звал, ни просил лодку – никто не отзывается. В конце концов, решил – переберусь вплавь. К тому времени я неплохо плавал. В конце концов, я родился на Волге. Меня уже к пяти годам научил плавать отец-рыбак, там все пацаны с малых лет умеют плавать.
Оставив одежду и всё другое на берегу, в одних трусах поплыл к своему берегу. Сначала всё шло нормально, если приутомлялся, то отдыхал на спине, затем эти приёмы стали всё тяжелей и почти не помогали, а уже проплыл больше половины пути. Отдых на спине не получался, меня стало всё больше тянуть вниз. Пришло какое-то оцепенение, безразличие, только были слышны частые и сильные толчки в груди и в голове. В общем, кончилось тем, что меня в полубессознательном состоянии выволокли в лодку наши ребята. Вовремя подоспели. Запомнил тогда, что сказал Волоха Попов: «Максяшка, ты совсем свихнулся, дурья башка!» Последние его два слова были излюбленными в обращении к нерадивым. Таким образом, я стал «героем дня», только и было разговоров о моём приключении и в бригаде, и в деревне. Так что вкус воды этого озера мне очень хорошо знаком.
К исходу второй недели одежда и обувь стали подводить, если учесть, что экипировка была далеко не новая, да и ходили мы по кустам и неудобьям. У меня проблема с обувью: стали разлезаться ботинки. Мне стали говорить: «У тебя ботинки каши просят». Как ни старался, как ни обвязывал верёвочками – не очень помогало. Обувь держалась кое-как на шнурках, на верёвочках. Ходить в них было почти нельзя. Это был самый критический момент для меня. Это означало возвращение домой, чего я никак не мог допустить. Решил, что даже буду ходить босиком, но не брошу работу. Ведь так мне здесь нравилось.
И вот наша повариха тётя Дуся посоветовала обратиться к деду Малютину, который жил на краю селения, но он ни с кем почти не общался. Что делать, пошёл под вечер к деду. Постучался, зашёл, поздоровался, а ответа не было. Через некоторое время он спросил, зачем я пожаловал. Сбивчиво, запинаясь, я ответил и показал ему то, что называлось башмаками. Дед сказал, что он  сапожными делами не занимается, и вообще: «Кто тебя ко мне прислал?»
Ответа дед не дождался, только увидел слёзы на моём лице. Взяв у меня «обувь», вымолвил: «Э-э, паря, как же нам быть?» Потом спросил, как меня зовут, затем строгим тоном: «Это вы в огородах безобразничаете?» А что я должен был ответить? Затем хозяин сказал, чтобы я называл его дедом. И потом велел прийти завтра с полудня, что я и сделал. На этот раз дед встретил меня приветливей. Разговорились и, когда речь зашла о войне, о фашистах, деда как подменили. Потрясая кулаками, он выразил слова гнева и ненависти в адрес агрессоров, что их скоро постигнет кара Божья. Я не знал, что в то время сыновья деда воевали на фронте. Я был в замешательстве. Ведь перед тем, как идти к деду, старшие наши ребята предупреждали, чтоб я был поосторожней, так как дед сидел в тюрьме за антисоветское поведение, что он старовер и им нельзя верить.
Для ремонта моей обуви требовался не один день. Дед дал на время свои обутки – ичиги, которые берёг для зимней охоты. Вот это была обувь – ичиги! Лёгкие, мягкие. Правда, великоватые, и в начале ходьбы в них часто спотыкался, но я был в восторге. Но почему-то мои старшие ребята-наставники отнеслись к деду отчужденно, только Волоха проговорил: «Ну, смотри, дурья башка». При встречах дед Игнат Малютин рассказывал про тайгу, про природу здешних мест, про разумное, рачительное отношение к ней, к Матушке. И сколько мне ни приходилось впоследствии встречаться с людьми того же жизненного понятия, как дед Игнат и его большой и распространенный род Малютиных, я всегда убеждался, что эти люди особенные, спокойные, трудолюбивые и цельные, в то же время простые. Простые, но суровые, что выковано веками в очень непростых жизненных ситуациях. Поневоле этих людей приходится уважать.
К рассказу о нашей работе по заготовке грибов надо добавить, что в начале занятий в школе на общешкольной линейке нас отметили пофамильно за то, что мы тоже внесли свою лепту в священное дело победы над фашистами. Эх, если бы кто-то запечатлел в это время наши физиономии!
Вспоминая эти благословенные места, я очень жалею, что пока ещё они не стали местом, где отдыхали бы люди. Это место для здравницы, базы отдыха, профилактория. Летом на озере могла бы быть лодочная станция, зимой выдавались бы напрокат коньки, лыжи. Это идеальное место для проведения больших спортивных соревнований. Рядом море, песчаный пляж, рядом дорожная трасса, ЛЭП, там удачно впишется вертолётная площадка.
Конечно, для осуществления таких замыслов необходима заинтересованность мощных инвесторов. Наверное, сие под силу только таким, как ОАО «Тернейлес» совместно с другими солидными акционерами. Интересно, как смотрят на это наши районные руководители?
Максим ДАРМЕНОВ
 
Материал с сайта Вестник Тернея
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Рейтинг@Mail.ru quajo      
               
               
Страница взята из кэша. Время генерации страницы: 0.002 сек.